– Я не желаю знать, в чем обвинялся Йордаки Русет. Не желаю знать, справедливо он приговорен к смерти или нет. Не затем я здесь, чтобы разбирать ваши дрязги, Я пришел сюда, чтобы установить мир в вашем доме. Поэтому говорю вам и всей стране: тех, кто моложе меня, я буду любить, как родных сыновей. Ровесников своих я буду любить, как братьев. А тех, кто старше меня, буду любить, как родного отца…

Тронная речь нового господаря понравилась боярам. Морщины на их лбах разгладились, гул одобрения пронесся по залу. Потом снова стало тихо. Голос Дмитрия Кантемира зазвучал еще мягче:

– Господари приходят и уходят. Вы, бояре, остаетесь…

– Верно! Так это! – еще больше оживились бояре.

– И без вашей, бояре, помощи, – продолжал Кантемир, – ни один господарь, каким бы добрым, мудрым и талантливым он ни был, ничего не сможет сделать. А в Молдавском государстве сделать надо многое.

– Ваше величество! – поднялся йордаки Русет. – Наши сердца всегда с вами!

Приблизившись к трону, ворник опустился на одно колено и коснулся губами протянутой руки господаря. Остальные последовали его примеру.

– Наши сердца всегда с вами! – говорили бояре, подходя один за другим к трону.

Вдруг через открытые окна ворвались крики, брань, стоны. Двери тронного зала открылись, вбежал Дан Декусарэ:

– Ваше величество!

– Что случилось?

– Наемники ограбили Маврокордата…

Кантемир нахмурился.

– Пусть вернут ему все, до последней нитки!

– Слушаюсь! – поклонился капитан. – Будет так, как вы приказали!

– А я бы ничего ему не вернул, – сказал Антиох Жора, когда двери закрылись и стражи снова скрестили копья.

– Он ограбил всю страну, – поддержал гетмана Ион Бухуш.

– Будь на то моя воля, – проговорил Йордаки Русет, отвернувшись к окну, – я бы не отпустил его… Собака!..

– Гнев, бояре, плохой советчик, – рассудительно заметил Иоан Некулче, оруженосец господаря. – Поступки, совершенные в гневе, не приносят доброй славы.