– Это говорит его величество господарь, – перебил капитана Некулче. – А что скажешь ты сам?

– Я скажу, ваше величество, что предки наши не умели читать, но были людьми более достойными, чем мы.

– Почему? – поднял брови Кантемир.

– Потому что они умели владеть оружием и всегда держали войско наготове…

– А сейчас, – резко оборвал его Кантемир, – мы не нуждаемся в войске, потому что наша страна находится под защитой султана. Садись!

Капитан тяжело переступил с ноги на ногу, глубоко вздохнул и, глядя господарю прямо в глаза, сказал:

– Тот, кто не может защитить себя сам, ваше величество, не свободен. А тому, кто не свободен, не нужны науки!

Кантемир взглянул на Некулче, на Какавелу, затем снова на Декусарэ и опустил глаза.

В комнате воцарилась гнетущая тишина. Все, видимо, понимали, что неосторожное слово может дорого обойтись капитану.

Тишину нарушил колокольный звон, и сразу монастырский двор наполнился шумом и криками.

Господарь встал. Подойдя к окну, посмотрел вниз.

Во двор, через открытые настежь ворота, хлынула в панике толпа крестьян. Их преследовал турецкий конный отряд. Люди, которых гнали, словно стадо животных, хотели добежать до келий и погребов, чтобы укрыться, но конские копыта и длинные арканы настигали их повсюду.

– В чем же они провинились, бедняги? – прошептал Некулче.

– Спустись во двор и узнай, – произнес господарь.

Некулче двинулся к двери, но она распахнулась, и в комнату торопливо вошел настоятель монастыря Пансий. Игумен был бледен как полотно и весь дрожал.

– Беда, ваше величество! Вокруг монастыря горят села. Басурмане клянутся аллахом, что и монастырь предадут огню, если… – Монах запнулся.