– Если что? – нетерпеливо переспросил Кантемир.

– Кем-то пролита кровь турок, – уже более спокойно продолжал игумен. – Преступник укрылся в монастыре. Если мы не отдадим его в руки басурман, падут головы невинных…

– Его имя? – спросил господарь.

– Туркам имя неизвестно. Они говорят, что узнают его в лицо.

Шум во дворе утих. Кантемир снова посмотрел в окно, забранное решеткой. Сгрудившиеся посреди двора крестьяне, стоя на коленях, с мольбой и надеждой смотрели вверх. Один из турок насвистывал какую-то мелодию. Она была знакома Кантемиру, и он горько улыбнулся.

– Они требуют, чтобы мы все спустились во двор, – нарушил молчание игумен.

– Все? – переспросил Некулче.

– Все.

– И его величество господарь? Игумен вздохнул.

Дан Декусарэ шагнул к господарю.

– Ваше величество! Всем не нужно спускаться. Хватит с них, чтобы вышел один – виновник!

Поклонившись, капитан повернулся на каблуках и направился к двери. Все обернулись к нему, провожая взглядами. Вот капитан взялся за дверную ручку. Дверь, открываясь, протяжно скрипнула.

И тут раздался голос господаря Дмитрия Кантемира:

– Капитан! Твоя сабля!..

Декусарэ замер. Потом оглянулся и посмотрел на господаря с недоверием и надеждой.

– Ты забыл свою саблю, – спокойно произнес господарь.

В темноте прихожей сверкнул металл, послышалось бряцание сабли, и выходная дверь со стуком захлопнулась.

Оцепеневшие ученики пришли в себя, загалдели:

– Ваше величество! Ему одному не справиться!..

– Идите, – сказал господарь. – Все равно учение вам не идет впрок…

Парни кинулись в прихожую, расхватали свои сабли. Учитель Какавела схватился за голову и бессильно опустился на стул.

– А я думал, что воспитал из тебя философа, Дмитрий. Большого ученого. Надеялся, что рядом с твоим именем когда-нибудь упомянут и мое… А ты стал солдатом, как твой отец, да будет земля ему пухом!..