Это вывело господаря из равновесия.

– Взвесить?! – срывая голос, закричал Кантемир, никогда ни на кого не кричавший. – Я уже все взвесил! Двадцать два года в Константинополе я думал об это«. С тех пор как у меня пробудился разум, ни о чем другом не думал я с такой любовью, так горячо, так мучительно! Я лицемерил, я прошел через море унижений, чтобы занять престол этой несчастной страны и отсюда, с этого престола, воззвать к вам и к народу: вставайте! Берите оружие!

Так громко, так мощно звучал голос господаря, что весь дворец пришел в движение. Челядь столпилась перед дверьми и окнами тронного зала, на крыльце, на лестнице, во дворе.

– Что? Что он сказал?

– Тише…

– А может, все-таки не стоит спешить? – снова подал голос Антиох Жора, когда господарь замолчал. – Может, сначала посмотреть, кто кого побьет – русские турок или турки…

– Позор! – гневно прервал его Кантемир. – Внуки и правнуки не простят нам такого позора во веки веков! И не простят нам нашего вероломства!

– Какого? О каком вероломстве может идти речь? – удивился гетман. – Ведь мы не звали русского царя и ничем ему не обязаны!

Кантемир обвел бояр долгим, пристальным взглядом. Потом спокойно произнес:

– Звали. И обязаны…

Бояре недоуменно переглянулись. Лица их выражали недовольство. Один за другим повставали со своих мест.

Послышались возгласы:

– Когда ж это его позвали?

– И кто?

– По чьей воле?

Господарь медленно поднялся с трона. Взял в руки государственные регалии – меч и булаву.

– Я позвал царя, – раздельно сказал он. – Такова воля государства.

– Государство – это мы! – выкрикнул Антиох Жора.

– Нет! – властно отрезал Кантемир. – Государство – это те, кто обладает мужеством его защищать! – И, обернувшись к главному казначею Луке, приказал: – Немедленно огласить всему народу договор, который я подписал с царем Петром Алексеевичем в Луцке!

Протяжно и звонко зазвучали трубы. Медный праздничный гул церковных колоколов поплыл над столицей.