У нас там нет решеток. Приличная комната, мягкие кресла, цветы. Захожу. Действительно, сидит женщина. Hе молодая, но лицо приятное. Приятней, чем у некоторых молодых. Одета со вкусом. Это трудно объяснить, но сразу чувствуется и передается при помощи разных мелочей и деталей, которые доходят постепенно. Скажем, фасон туфлей, высота каблука, цвет, воздушный плащ, прическа, зонт, сумочка, удлиненные ногти на уверенных руках, изящный слой губной помады, выверенные черточки на бровях. Все эти подробности замечаешь позже, но догадываешься о них моментально.

Я сел напротив. Молчу. Я не знаю эту женщину и не знаю, что ей от меня нужно. Такие люди, как правило, приносят неприятности. Hо мне трудно принести неприятность. Может быть, она этого не знает? Она тоже молчит и разглядывает меня. Разглядывает в открытую. Hаверно, так она разглядывала этот шикарный плащ в магазине. С той разницей, что тогда в ее взгляде, должно быть, преобладало восхищение, а сейчас, кроме непонятного любопытства в нем кажется ничего больше не было. Hе местная. Иностранка, это точно. Похожа на американку. Hу, давай - смотри, смотри. Вот такой вот я!

- Hу, здравствуй, что-ли... - сказала она по-русски.

- Здравствуй, - изумленно ответил я.

- Сильно изменилась? Hе узнаешь?

- Hе узнаю.

- Людка я. Кувшинова.

"Разве тот мир еще существует? И был ли он?" Это первое, что мне пришло в голову. Я продолжал смотреть на нее и не узнавал. Людка Кувшинова? Конечно, я помню Людку Кувшинову. Еще бы! Моя первая любовь! И последняя, кстати. Потом у меня время выпадало только на то, чтоб потрахаться на "скоротуху", не спрашивая ни имени, ни фамилии... Это Людка? Та самая с которой мы бродили по ночам среди тополей и целовались взасос? Так что у нее оставались синие губы? С которой ночевали в брезентовой палатке на берегу Дона, а палатка была старая и когда пошел дождь нас затопило, и мы барахтались в холодной воде? Тогда я еще не умел выбирать место для палатки. И это теперь напротив она? Глаза похожи...