21 апреля 198. г.

Ночью приснился стих. Записываю, как есть, ничего не меняя.

Мне приснилось в бреду: война. На войне с обеих сторон поставили пушки. А на пушки вскарабкались всегда любопытные дети, И детей никто на прогнал, Ведь это так редко бывает, что одна пушка попадает в другую. Но когда первая, все-таки, выстрелила, Она попала в пушку, стоящую далеко-далеко, А на ней сидел маленький мальчик И смотрел как в него стреляют. И он мертвым свалился на землю. И это было очень легко: Взял да упал. И почему-то даже не было крови. И странно: все пушки стреляли, И все попадали в детей, не правда ли, странно? А дети смотрели как их убивают, И не боялись, а просто брали и падали, И даже не успевали вскрикнуть. И сон этот мне так долго-долго снился. Он длился час, а может быть, целую вечность, Пока не упал на эемлю самый последний ребенок, И не было больше детей, И взрослые, стоящие у пушек, С недоумением оглядывали друг друга: Какую, мол, глупость мы сделали. А мне снилось, что все мертвые дети С укоризной глядят на меня.

Не знаю, хорошо ли, плохо, покажу литрачу. А сейчас побежал в школу.

25 апреля 198. г.

Не писал, потому что все время запоем читал «Идиота». Достоевский — великий писатель! Черт побери! На душе праздник, ведь я не думал, не мог думать, что такое может быть!

26 апреля 198. г.

Все еще под влиянием «Идиота». Странно все это, конечно. Человек — в прошлом сумасшедший, импотент, и — такой человек! Слов нет. Я таким никогда не буду.

Сходил сегодня на самбо. Спросил, что с Шевчуком. Амтоныч сказал: в больнице, плюс ко всему заражение крови, опасаются гангрены. К нему даже не пускают. Я сказал, что больше не буду ходить в группу.