– Что тебе угодно?

Я лишь легко коснулся двери, и даже нельзя было сказать, что она дрогнула, но Сацуко, по-видимому, сразу же заметила. Я растерялся, но в следующий миг смело произнес:

– Ты сказала, что никогда не запираешь дверь, вот я и решил проверить.

При этом я сунул голову в ванную. За белыми занавесками с широкими зелеными полосами она принимала душ.

– Убедился, что не лгу?

– Убедился.

– Что же ты стоишь там, входи.

– Можно войти?

– Ты же хотел войти.

– Мне особенно ничего не нужно…

– Ладно-ладно, но если ты начнешь волноваться, ты поскользнешься и упадешь.

Доски были подняты, и весь кафельный пол был залит водой. Я осторожно вошел и запер за собой дверь. В просвете между занавесками мелькали ее плечи, колени, ступни ног.

– Тебе ничего не нужно, тогда мне будет нужно…

Шум душа прекратился. Повернувшись ко мне

спиной, она выпрямилась, и над занавесками показалась верхняя часть ее тела.

– Пожалуйста, возьми полотенце и вытри мне спину. У меня вся голова мокрая.

Она сняла виниловую шапочку, и несколько капель попали на меня.

– Не бойся, вытирай посильнее. Ах, я забыла, что у папаши левая рука болит. Тогда правой рукой, посильнее.

В тот же миг, не выпуская из рук полотенца, я обхватил ее, прильнул губами к пышной округлости ее правого плеча, прикоснулся языком к ее коже – и получил оплеуху по левой щеке.

– Что за нахальные ухватки!

– Мне показалось, что ты позволила…

– Ничего подобного! Вот расскажу обо всем Дзёкити!

– Извини, извини…

– Уходи, пожалуйста! – но тут же прибавила: – Не нервничай, не нервничай, медленнее, а то поскользнешься.