Добравшись до выхода, я почувствовал, как она тихонько подтолкнула меня в спину кончиками своих нежных пальчиков. В спальне я сел на кровать и отдышался. Вскоре она вошла ко мне. На ней был тот же крепдешиновый халат. Я посмотрел на китайские туфельки, вышитые пионами.

– Извини меня. Я так грубо обошлась с тобой.

– Нет, ничего…

– Больно?

– Нет, не больно, но я немного испугался.

– У меня привычка давать мужчинам пощечины. Чуть что, я сразу пускаю в ход руки.

– Я так и подумал. И многих тебе приходится так отваживать?

– Но тебя-то мне не надо было хлопать…

28 июля.

Вчера из-за сеанса иглоукалывания не мог, но сегодня в три часа я опять приложил ухо к двери в ванную. Она не была заперта. Слышался шум воды.

– Входи-входи. Я жду тебя. Прости за вчерашнее.

– Я так и думал, что ты извинишься…

– С годами все становятся упрямыми.

– Позавчера ты меня выгнала, поэтому я должен получить вознаграждение…

– Что за шутки! Поклянитесь никогда больше ничего подобного не делать.

– Если бы ты разрешила поцеловать себя в шею.

– Я боюсь щекотки.

– Тогда куда?

– Никуда. У меня весь день было отвратительное ощущение, как будто на меня упал слизняк.

– А если бы на моем месте был Харухиса? – затаив дыхание, спросил я вдруг.

– Опять хлопну. В прошлый раз я ударила вполсилы.

– Тебе не надо деликатничать со мной.

– У меня гибкая рука. Если я ударю по-настоящему, будет больно так, что из глаз посыпятся искры.

– Этого я и хотел бы.

– Что за испорченный старик! Дедушка terrible

– Но послушай. Если не в шею, то куда?

– Один разочек я бы разрешила… в ногу, ниже колена, но только один раз. Не касайся языком, только приложись губами.

Она была скрыта от колен до головы, и в просвет между занавесками высунулась ее нога.

– Как на приеме у гинеколога.