В довершение всего, когда до их сознания дошла моя невиновность, я должен был подписать документ, в котором объявлял себя другом пролетариата. Я подписал его без неприязни, поскольку у меня никогда не было каких-либо определенных чувств по отношению к нему.

Истина, единая и неделимая, стала вдруг очевидной: нельзя быть радикальным сюрреалистом в группе, которая руководствуется только политическими мотивами, и это относилось к Бретону и Арагону.

Такой человек как я, человек, считающий себя безумцем, устроенный с пифагорейской точностью (в ницшеанском смысле слова), вероятно, не должен существовать. К чему все сводилось: Дали — законченный сюрреалист, проповедующий полное отсутствие эстетических и моральных норм, побуждаемый ницшеанской "волей к власти", утверждающий, что любой "эксперимент" может быть доведен до крайнего предела. Я требовал права изобразить зад Ленина девятифутовой длины, придать его портрету расплывчатую аморфность Гитлера, а если нужно, снабдить его романо-католическими символами…

Запахи тела обрели для меня литургический смысл. Эстетическое начало одухотворяло буйное цветение моего чувственного экстаза. Эту безумную страсть венчали многолетние образы знаменитого Великого Мастурбутора, напоминающие смахивающих на коммунистов насекомых, с наполеоновским брюшком и пухлыми бедрами Гитлера…

Все только началось… Но Бретон сказал Дали: "Нет" И в каком-то смысле он был прав, ибо в этом чудовищном смешении он хотел разделить добро и зло. Но он был прав не вполне, ибо, отстаивая свободу выбора, следовало уступить этому далиниевскому набору. Он не совсем прав потому, что Дали — абсолютный рационалист, стремившийся знать об иррациональном все, причем не для того, чтобы пополнить человеческий культурный репертуар, но, напротив, ослабить его, овладеть им. Циклотрон философского сквернословия Дали жаждал сокрушить все своей артиллерией внутриатомных нейтронов, дабы преобразовать в чистую мистическую энергию низменную, животную биологическую смесь, сущность которой открывала сюрреалистическая фантазия. Когда-нибудь эта загнивающая масса одухотворится. Миссия человека на Земле будет выполнена.