Тогда же, когда Бретон ничего не хотел слышать о религии, я стремился, разумеется, создать новую религию, которая будет одновременно садистской, мазохистской и параноической. Идея этой религии пришла мне в голову после чтения работ Огюста Конта. Может быть сюрреалисты смогут достичь того, чего не смогли добиться философы. Но прежде всего я должен был привлечь к мистицизму будущего верховного жреца новой религии — Андрэ Бретона. Я пытался объяснить ему, что идеи, которые мы проповедуем, верны, но их необходимо дополнить элементами мистического и религиозного характера. Я полагал, что теперь мы вернемся к концепции апостольской романо-католической религии, которая постепенно начала завладевать мною. Бретон с улыбкой принял мои объяснения и посоветовал обратиться к Фейербаху, философия которого, как мы теперь знаем, грешит идеалистическими недостатками, но тогда мы не понимали этого.

Пока я изучал Огюста Конта, дабы возвести мою новую религию на надежной основе, из нас двоих Гала оказалась большей позитивисткой, чем я. Целые дни она проводила в живописных лавках с торговцами антиквариатом и реставраторами, покупая кисти, лаки и все что мне было необходимо, чтобы начать работать. Конечно, я не желал ничего и слышать о технических вопросах, ибо творил далиниевскую космогонию с ее жареными яйцами, повисающими без сковородок, ее галлюцинациями, светящимися кругами ауры ангелов, с ее реминисценциями внутриутробного рая, потерянного в день моего появления на свет. Я не успевал все это записывать подобающим образом. Довольно уже того, что для меня все было ясно. Грядущее поколение увидит мою работу полностью завершенной. Гала не соглашалась со мной. Как маленькому ребенку, который плохо ест, она говорила: "Дали, малыш, попробуй Это что-то совершенно необычайное Это светло-желтая краска, не жженая.