По старому обычаю заведено, что в новый дом — пусть даже полы еще не крашены — зовут и клей и подносят им угощение. Что верно, то верно, времена изменились, можно и не устраивать старинного курбана, а спокойно обойтись коктейлем. Мини-сандвичи, печенье, профитроли — высший шик, черт возьми, ну и дикарями же мы были, когда устраивали прежние обжираловки! Хотя, к слову сказать, если кто из друзей подстрелит на охоте серну или дикого кабана, можно организовать неплохие посиделки. Дичь вымачивается в вине и обильно сдабривается специями, в квартиру проникает дух Бакхуса, до времени таящийся на дне двух плетеных бутылей по двадцать пять литров каждая, которые только того и ждут, чтобы их раскупорили, и тогда уж они покажут этим новоявленным знатокам праздничной трапезы, в чем разница между вином заводского розлива и тем, буйным, играющим всеми соками жизни, что нацежено в винном погребке!

Колбаков мог бы легко парировать эту двойную обиду и тем самым раз и навсегда отучить своих горе-приятелей от привычки делать намеки. Первым делом он бы их ошарашил видом своего жилья, хотя это слово совсем не подходит к определению его квартиры. То были просторные луга, необозримые охотничьи угодья, то был уникальный уголок природы — пышной, могущественной, вечной. Часть природного царства, добавил бы я от себя, поскольку в апартаментах Колбакова имелись не только банальные гостиные и кабинеты, детские комнаты и ванные — на веранде в центре мраморной феерии журчал фонтанчик, а в зимнем саду расправляли ветви экзотические растения… Ибо человек, занявшийся созданием среды обитания, которая должна удовлетворить все его возросшие потребности, строит квартиру, а не квартирку! Бутыли с вином — красным и белым — на выбор первого гостя. Серна, дикий кабан или форель — дабы ублажить второго.