– Естественно. Представляете: девушку в прозрачном одеянии из солнечного света допрашивают двое полицейских из патрульной службы, пытаясь выяснить, что у нее украли, и проводят инвентаризацию оставшегося. Могу представить себе заголовки в газетах: «Блондинка теряет все, кроме улыбки и загара». И, несомненно, фотографам захотелось бы сделать снимки для иллюстрации статей.

– А была ли еще какая-то причина?

– Чтобы не звонить в полицию?

Мейсон кивнул.

С минут у она вертела стакан в руке, а затем встретилась с адвокатом взглядом.

– Да, – ответила Арлен.

– И что это за причина?

– Я думаю... именно полиция могла все это устроить.

– Вы имеете вы виду, что полиция украла ваши машину и трейлер.

Девушка утвердительно кивнула.

– Почему вы так думаете?

– Потому что они хотели тщательно и внимательно обыскать их, когда им никто не мешает.

– В поисках чего?

– Возможно, моего дневника.

– А почему полиция интересуется вашим дневником?

– Мистер Мейсон, вы должны поверить мне на слово.

– Но до сих пор вы еще ничем не подтвердили свой рассказ.

– Вы должны поверить мне на слово, – повторила она. – А что касается денег – я заплачу вам до десяти утра завтрашнего дня.

– Может, лучше будет, если вы откровенно расскажете мне то, что пытаетесь скрыть, и мы приступим к конкретному обсуждению ваших проблем.

– Вам известно, кто я?

– Молодая привлекательная женщина. Вам двадцать с гаком и, по вашему собственному признанию, вы не имеете видимых средств к существованию, ведете очень необычный образ жизни в трейлере и по какой-то причине боитесь заводить друзей.

– Почему вы так решили?

– Ответ очевиден. Девятьсот девяносто девять женщин из тысячи, оказавшись в чем мать родила на площадке для гольфа, позвонили бы кому-нибудь из подруг. То, что вы позвонили незнакомому адвокату, означает, что вы о чем-то умалчиваете и вообще хотели бы, чтобы никто не проведал о ваших приключениях.