— Как, вы здесь, мистер Бар? — удивился мистер Хок.

— Здесь, сэр. Неужто ж я не имею на это права, сэр?

— Страх, до чего сырой день, — говорю я мистеру Хоку, шагнув к нему навстречу и отвесив поклон. — И столь печальные обстоятельства… Желаете подправить завивку, сэр? Э-эй! Мистер Крамп!

— Мистер Крамп куда ни шло, сэр, — кланяясь, ответил мистер Хок, — но допустить, чтобы вы, сэр, — никогда! Хоть режьте меня на куски! И не могу уразуметь, как это у иных хватает нахальства приходить бриться к своим же господам!

С этими словами мистер Хок бухнулся в кресло и подставил голову для завивки.

Мистер Бар открыл рот, намереваясь отбрить мистера Хока, но я, смекнув, что между джентльменами нелады, и желая предотвратить ссору, сунул в руки мистеру Хоку номер "Эдвертайзера", а в рот мистеру Бару мыльный помазок отменное успокоительное средство.

Не прошло и секунды, как к дверям парикмахерской подкатила наемная карета, из нее выпрыгнул джентльмен в черном сюртуке и с сумкой в руках.

— Как, вы здесь? — произнес джентльмен, и я не мог скрыть улыбки, ибо первые слова каждого, кто входил сегодня в парикмахерскую, были: "Как, вы здесь?"

— Вы Кокс? — продолжал джентльмен, улыбаясь в точности так же, как я. Моя фамилия Шарпус, сэр. "Блант, Хоуп и Шарпус" с Мидл-Темпл-лейн. И я почитаю за честь приветствовать вас, сэр. Я с радостью, то бишь… с прискорбием, должен уведомить вас о том, что мистер Таггеридж с Портленд-Плейс скончался и что, следственно, ваша супруга, сэр, наследница одного из богатейших состояний Англии.

Тут я вздрогнул и наверняка рухнул бы на пол, если б не держался за нос мистера Бара. А Орландо так и застыл со щипцами в шевелюре мистера Хока. Оба клиента разом завопили, — миссис Кокс, Джемайма Энн и Таг выскочили из задней комнаты, и мы все вкупе явили собой распрекрасную картину, достойную руки великого Крук-шенка.