Я все понял. Чтобы он догадался, с кем имеет дело, я перестал поддаваться и обыграл его. Он присвистнул. Я сказал, что перед ним тот, кто ему нужен. Он повез меня на другой конец Парижа и представил шефу, который походил на непроницаемую глыбу льда.

Мне очень понравилось, как легко меня приняли на работу. Поэтому я за то, чтобы Россия вошла в Евросоюз. Никаких бумажек, ничего. Проверили, как я стреляю, и задали всего несколько вопросов. Даже удостоверения личности не потребовали, и я мог придумать себе любое имя. Я придумал: Урбан. Всегда мечтал, чтобы меня звали Горожанином.

На моей карточке написали «элитный стрелок». Я был польщен. Впервые в жизни меня причислили к элите, и мне хотелось думать, что это объективная оценка моих достоинств. Феи, склонившиеся при рождении над моей колыбелью, одарили меня одним-единственным талантом – умением стрелять. Еще ребенком я чувствовал в своих глазах и теле таинственную способность целиться без промаха. Как будто моя рука обладала волшебной силой. На ярмарках я не мог пройти мимо тира, и всякий раз чудо свершалось: я попадал точно в десятку, пополняя свою коллекцию огромных плюшевых игрушек.

Ружье неизменно приносило мне победу – правда, у меня не было своего ружья и мне некого было побеждать. Я страдал от этого бесполезного дара, как спортсмен с ампутированной рукой, вынужденный работать спортивным комментатором, или тибетский монах, мечтающий о мореплавании. В лице русского я встретил свою судьбу. Он осмотрел продырявленные мною десять мишеней и сказал:

– Мало кто из мужчин стреляет, как ты. И ни одна женщина.

Я скромно молчал: интересно, что еще скажет этот мачо. Он добавил:

– Только настоящий мужчина умеет точно целиться.

С такой очевидной истиной не поспоришь. Похоже, моя судьба любила изрекать банальности.

– Поздравляю, – продолжал он, снимая пробитые мишени. – Но предупреждаю: тебе это не очень-то пригодится. Наши киллеры имеют предписание расстреливать в упор. Так что можешь рассчитывать только на револьвер. Разве что попадется клиент с хорошей реакцией… Мы тебя нанимаем, как ученые-исследователи, которые не могут пройти мимо интересного для них объекта: мы еще не знаем, будет ли от тебя прок, но не хотим, чтобы ты работал на конкурентов.