Снова срывало разрывами плёнку, снова её устанавливал. Помыл голову, побрился, говорил с соседкой, готовил есть, от этого имитатора разболелась голова, заткнул уши берушами и завалился спать. Проснулся в 17.30, поел, 18.00 уже темно. Газ горит и, слава тебе Господи. Опять начинается тарахтенье. Что делать? Наверное, заткну снова уши и буду лежать, галок считать.

4. I. 1995 г. 8.00. Т= +3 °C. Р.атм= 752. Горы не видно, моросит. С утра зарядка и массаж.

Обстановка почти тихая. Никто почти ничего не знает. Выглянул на улицу, люди идут. Спросили:

— Это сегодня ночью?

Я ответил, что это ещё на Новый год.

Голова болит, не знаю от чего. Может от газа. Решил пройтись, осмотреться. Вышел вниз. Отошёл к газовой будке. Весь дом сверху до низу по расположению нашей квартиры побит осколками. Глянул на пятый этаж, а в крыше дыра, небо видно, и козырёк весь лежит на земле. Поднялся на пятый этаж. Всё в порядке. Только двери бывшей квартиры сварщика приоткрыты и люк на крышу, вернее рама сдвинута вниз. Спустился вниз, пошёл посмотреть, где вчера горело. Дом ингушей цел. Оказывается, за ним. Пошёл к торцу дома и спортдворцу ГНИ — там ничего особенного. Всё вроде стоит на месте. Какие-то люди с колясками и сумками идут в дома. Решил пойти к товарищу, поднялся на пятый этаж. Постучал. Вышел товарищ с женой Валей. Оказывается, они собрались идти на базар. Они пошли на базар, а я пошёл вдоль дома. Мужчина, что ездил на «Волге» с первого этажа, стоит, вытаскивает разбитые стёкла. В этой половине дома почти не побило стёкла, наша половина, за исключением ряда квартир, осталась без стёкол. Выбило всё, но жертв, как говорят, среди мирного населения нет и даже никого не поранило. Пошёл домой, прихватив пару разбитых стёкол, чтобы из кусков вставить форточку, что впоследствии и сделал. Высунулся на улицу Гена, стоит, разговаривает. Оказывается, он шёл на кухню, когда снаряд попал в крышу. Я спросил, пострадал ли он? Он ответил: