Я расположился на стульях. Вроде получилось неплохо. Когда я устраивался, меня спросили: храплю ли я. Я ответил, что да. Они заявили, что будут меня будить, а я заявил, что это не их дело, и они замолчали.

Ночью были постоянные обстрелы. Легли мы, потушив лампу, потому что осталось мало керосина, но когда начался обстрел, испуганная жена Ивана, потребовала зажечь лампу. Бросились искать спички, обо что-то спотыкались, ругались. Наконец, лампу зажгли и все успокоились, несмотря на продолжающийся обстрел.

Всю ночь вертелся с боку на бок, временами забываясь. Медленно приходит сознание. Возникает чувство нереальности. В глазах блещется рассвет. Пробуждение и ощущаю, что это стена блоки подвала, на которую падает слабый свет лампы.

15. I. 1995 г. Ну всё, встаю. 5.30. Собираю постель, на которой спал. Одеваю куртку и поверх плащ. Начинают собираться и те, кто покинет этот подвал. Я их не жду и поднимаюсь к себе, так как я не собрался. Советую им не идти одной толпой и ещё, что я услышу, когда они пойдут. Я с ними пойду только до «Богатыря», а там мне надо зайти к сестре и решить, но может быть я ещё останусь.

Поднимаюсь наверх и понимаю, что взять с собой что-либо нельзя, так как, увидев меня с вещами, просто могут не выпустить из города.

Слышу, как уходят из подвала люди. Они переходят на другую сторону. Окликиваю их и советую идти по Анисимова, но они идут по Ивановскому переулку.

Я тоже уже выхожу, поставив дверь на петли и замкнув замок, но понимаю, что это вряд ли поможет при обстреле.

Выхожу, миную заваленный двор. Хрустит стекло и штукатурка, валяются карнизы, навесы, всякий хлам.

Заворачиваю за угол, и начинается обстрел. Воют снаряды, слышится взрыв, но до дома. Я пробегаю к углу. Иду по Анисимова к Сунже. Эта (правая) сторона не пострадала. Пересекаю улицу. Выхожу на угол, сворачиваю, чувствую слабость. За углом останавливаюся, отдыхаю. Обстрел идёт. Снова иду. Стараюсь идти там, где стены зданий менее повреждены осколками.