К нам подошли милиционеры и сообщили, что на ночлег мы можем устроиться в вагонах-гостиницах на второй платформе, и мы все двинулись туда. Когда мы пришли, оказалось, что все места уже заняты. Надежда сразу с семейством двинулись на вокзал, а я с женой Хачика задержался у вагонов.

Когда все ушли, к нам подошёл администратор сказал, что четыре места есть: мы двое и к нам присоединилась одна женщина (Хачик в это время отошёл) пошли занимать места, но тут выяснилось, что женщина с сыном и намеревается занять два места. Я с ней поспорил и сказал, что мы первые и пусть своего сына устроит в другом месте, но она не хотела нам уступить.

Пришёл её сын, и он сразу согласился уйти на вокзал, оказавшись благородней своей мамаши.

С Хачиком устроившись в купе вагона, мы отправились на вокзал что-нибудь купить на ужин. Походив по вокзалу, купили бутылку водки и в буфете вокзала печени и хлеба. Хачик сказал, что я ему должен 2500 рублей. Я кинулся и вспомнил, что деньги оставил в пальто в вагоне. Ему сказал, что отдам деньги в вагоне. Мы пришли в вагон, я взял деньги и пошёл купил минеральной воды две бутылки.

Начали ужинать. Хачик вёл себя церемонно, даже картинно. Он, оказывается, работал в г. Грозном на такси. Я решил, что отдам ему деньги только утром. Он обошёл стаканом с водкой всех и только после этого предложил мне, но я привык в жизни ко всему и меня мало, чем удивишь.

После ужина расположились ко сну.

16. I. 1995 г. Проснулись утром, Хачик хотел ещё остаться здесь, но администратор сказал, что нельзя: будет новая партия беженцев вечером. Все стали собираться на вокзал в миграционную службу, а я взял бритву и прочее и пошёл на вокзал в платный туалет, где побрился и умылся. Когда я пришёл в вагон, там уже никого не было — все ушли, в том числе и Хачик с женой. Меня это немного удивило. Деньги перед этим я ему отдал, сказав, что с вечера деньги не отдают.