Между стояниями в очереди я постоянно разговаривал то с одним, то с другим. У одного мужчины дети остались в Грозном у тёщи на посёлке Мичурина, а он интересовался как там. Перед этим он ко мне подошёл и поздоровался как к знакомому, и мне он показался знакомым, но при более близком знакомстве мы выяснили то, что близко знакомы мы никогда не были. Может быть просто жили в Грозном и где-то пересекались наши пути. Здесь многие ко мне обращались предполагая, что я живу в их районе. Одна чеченка спрашивала: не живу ли я на Бароновке. Она меня тоже где-то видела.

У меня начал болеть живот, и эти боли присоединились к болям в пояснице. Ко мне в это время подошёл мужчина (он живёт и его мать в доме возле АТС на тройку), но у меня так разболелось, что я не смог с ним беседовать и очень об этом жалею, что хотя бы в двух словах его успокоить, но я взял вещи и ушёл на вокзал, чтобы сдать их в камеру хранения и где-нибудь найти молока, чтобы хоть как-то убить боль. Да и что я мог рассказать, когда я дальше подъезда N1 никуда не ходил, но всё же…

В камеру (автоматическую) положил вещи за 2000 рублей и пошёл назад. Зашёл в магазин, здесь молочных продуктов нет. Пошёл на второй этаж, нашёл кафе, зашёл, здесь сидела девица с двумя мужиками и попивали, наслаждаясь музыкой и тихой обстановкой. Спрашиваю:

— Молоко есть?

Мне буфетчица отвечает:

— Не бывает.

Ловлю на себе косые взгляды с ухмылочкой. Выхожу. Иду. Продают мандарины. Подхожу и говорю:

— Продай один мандарин.

Продавец мнётся, соображая, потом добавляет ещё два и говорит:

— Сто рублей.

Я отдаю, подхожу к урне, чищу, ем — не вкусно, но всё же… Надо найти молоко.