Уволен с работы, в больнице уже не впервые. В анамнезе типичная бытовая картина средней городской семьи. Наследственность не отягощена, но атмосфера бытового пьянства сопутствовала с раннего детства. Физически развит, женат, но семейная жизнь складывалась, по его словам, неудачно. Граница между бытовым пьянством и похмельным синдромом (по Жислину) сформировалась два года назад. Последнее время болезнь приняла запойный характер. Самотическое состояние можно было назвать удовлетворительным, если б не увеличение печени. Невропатолог обнаружил полиневрит. Больной пассивен, угрюм, положительные эмоции отсутствуют. Признать себя больным не желает, пьянство оправдывает «сложностью» своего характера. Лживость, легкомыслие, беспечность и малодушие дополняются полным отсутствием способности к самоанализу и критике своего «я». Виноваты все, только не он…

5 августа.

Сейчас ловлю себя на мысли о том, что мне смешно. Вернее — стыдно. Стыдно за сегодняшнюю пятиминутку. Вначале говорил главный. Все мы важно молчали. Потом наметилась чуть ли не теоретическая дискуссия, она закончилась язвительным и не очень остроумным спором из-за какого-то пустяка. Затем невропатолог уличил терапевта в необъективности, а В. ловко подковырнул главного удачно сказанной двусмысленностью. Тот в свою очередь намекнул на демагогию некоторых товарищей. И вдруг, когда завхоз случайно сказал об окурках, все тотчас объединились под лозунгом: «Долой нерадивых уборщиц!» Стыдно, но я в этот момент тоже почувствовал себя членом дружного коллектива. Так и хотелось вставить свое слово насчет лени и дерзости младшего медперсонала. Неужели так примитивна природа общественной психологии? Самое занятное в том, что в больнице много врачей, есть всевозможные техники, даже массажистка имеется, а уборщиц нет. Иногда лестничные пролеты по очереди подметают медсестры.