Глаза безумного графа вспыхнули  опасным огнем. Он сделал шаг  назад  и занес  свою  трость. Но Фордхэм,  будучи  старым  воякой, предвосхитил  жест безумца. Он провел  в  мятежных  штатах Индии всю свою  молодость; и если он чего-то не знал о драках, значит оно того и не стоило. В частности,  Фордхэм прекрасно   понимал,   что  безоружный  человек   в   сидячем  положении  за закрепленным  столом мало  что может  сделать против  человека с палкой.  Он выскользнул из-за стола точно кошка. И прежде чем Бамбль смог  опустить свою трость, старик поднырнул снизу и ухватил лунатика за глотку.

     Борьбы, в  сущности,  и  не было.  Ветеран тряхнул противника почти как бульдог и,  не ослабляя хватки, швырнул того на пол одним мощным рывком. Все заняло  не  более  пары  секунд. Фордхэм придавил коленом грудь поверженного забияки, который скулил, задыхался и молил  о снисхождении, говоря при  этом человеку на двадцать лет старше него, которого он сам же и спровоцировал  на драку, что тот не должен его обижать по причине их столь давней дружбы!

     Толпа в таких делах всегда ведет себя, как мне кажется, весьма странно. Все, или почти все,  норовят вмешаться; но в действительности никто этого не делает.

     Однако,  в данном  случае  инцидент угрожал  принять серьезный  оборот. Старик прямо-таки вышел из себя. И был шанс, что он придушит насмерть шавку, визжавшую у него под коленом.

     Мне  хватило  ума, чтобы протиснуться  к старшему официанту,  веселому, дородному французу, который, в свою очередь, вклинился  в круг зевак. Я даже помог ему оттащить Фордхэма от поверженной фигуры его противника.

     Одного  прикосновения   оказалось  достаточно.   К  старику   мгновенно вернулось  самообладание,  и  он  спокойно  возвратился  за свой  столик, не выказав никаких признаков  возбуждения, кроме выкрика: "Шестьдесят к сорока, шестьдесят к сорока".