В госпитале  я  узнал, что тело человека  на  семьдесят  пять процентов состоит из воды; но  в данном случае,  как в старой песенке, видимо он был в родстве с тем МакФерсоном, у которого был сын:

     "Что женился на Ноевой дочке      И едва не испортил потоп      Выпив всю воду.      Он так бы и поступил,      В этом я убежден,      Только будь туда намешано      Три четверти или больше      Виски "Glen Livet".

     Хрупкая фигура молодого старика с  опухшим  носом,  который портил  его природную  выдающуюся  красоту,  пусть  и  подпорченную  годами  сумасшедших страстей,  появилась в кафе.  Его  холодные  голубые  глаза  были  юркими  и злобными.  Он  производил  впечатление  некой  твари,  вылезшей  из  темного закоулка - пришелец с  того  света,  озирающийся  кого бы сцапать. За ним по пятам ковылял  его  прихвостень  -  огромный,  распухший, бледный как мучной червь  детина,  похожий  на  таракана в  неопрятном  черном  костюме,  плохо сидящем,  нечищенном  и закапанном.  Его белье было грязно,  а  опухшее лицо изрыто прыщами; жуткая злая ухмылка висела на его мокром рту, чье внутреннее убранство напоминало пережившее бомбардировку кладбище.

     Едва  они вошли,  все кафе  забурлило. Чего-чего, а дурной  славы  этой парочке,  вожаком в которой был граф  Бамбльский, хватало. Казалось,  каждый почуял в воздухе беду. Граф  подошел к соседнему от меня столику и умышленно остановился в шаге от меня.  Глумливая усмешка перекосила его рот. Он указал на двоих за столом.

     - Пьяница Бардольф и Старинное Ружье,  - сказал он, гневно дергая своим луковичным носом.

     Джек Фордхэм не полез в карман за ответной колкостью.

     - Славно  прорычал, Задница, - ответил он спокойным тоном, и так метко, точно вся сцена была отрепетирована заранее.