Ладно, черт с этим! Ясно, как  божий день - я превратился в отчаявшееся дикое  животное. Мне слишком  хотелось есть, скажем так, чтобы тратить время на мучительные размышления о том о сем.

     И вот тогда-то и пришло письмо от адвокатов.

     Это  был еще  один  новый  опыт  в  моей  жизни.  До  этого  я  не имел представления до какой низости способно опуститься раболепие.

     - Между прочим, сэр Питер, - сказал мистер Вольф, - конечно потребуется время,   и  не  малое,  чтобы  уладить  эти  дела...   Ведь   унаследованная собственность велика, очень велика. Однако, я полагаю, что учитывая нынешние времена вы не будете обижаться, сэр Питер, если мы вручим вам для начала чек на тысячу фунтов.

     Только  когда  я очутился за  дверями, до  меня  дошло  как  сильно  он нуждался в том, чтобы вести мое дело. Мог бы  и не беспокоиться. Он управлял делами бедного  старого дяди  Мортимера достаточно хорошо все эти годы; едва ли я захотел бы передать их в руки нового человека.

     Что меня действительно  порадовало  во всей  этой истории, так это один пунктик в завещании. Старый краб просидел всю войну в клубе, хватая за рукав всех, кто оказывался рядом; и все же продолжал отслеживать, чем я занимаюсь. В завещании было сказано, что он делает меня своим наследником "за блестящие заслуги перед отечеством в трудную для последнего годину".

     Такова истинно  кельтская психология. Когда  закончен  разговор, всегда остается нечто такое, о чем ни  сказано  ни  слова,  но что  проходит сквозь землю, и упирается в ее центр.

     А теперь  подошло  время рассказать о самом забавном во всем этом деле. Я,  вдруг,  с  изумлением  осознал, что  дикий зверь,  рыскавший  в  поисках заработка,  был  по-своему довольно  везучей тварью,  точно  также  как  был по-своему счастлив и бог сорви-голова, дравшийся в воздухе,  играя в бабки с жизнью и смертью.