Сюрреалистское отношение к бессознательному и стихии хаоса прямо вырастает из дадаистского "посева". В то же время сама направленность творческой активности была иной: не просто разрушительной, а созидательной - но через разрушение. Сюрреалисты пытались построить здание эстетики с помощью тех противоразумных и абсурдных методов и приемов, которые служили дадаистам прежде всего для демонтажа всех смысловых, стилевых и прочих систем. Речь идет о самой "технологии" творческого процесса, то есть о методах, позволяющих исключить или нейтрализовать сознательное, рациональное конструирование ("устроение") образов.

Дадаисты первыми положились на Случай как на главный рабочий инструмент. Художники стали бросать на холст краски, предоставляя красочному веществу и силе броска самим образовывать иррациональные конфигурации. Для создания своих текстов Тристан Тцара разрезал газетный лист на отдельные слова, перемешивал их, а затем извлекал из кучи "сырого материала" отдельные фрагменты по методу лотереи и соединял их. Сам творец при этом рассматривался как орудие, медиум, марионетка каких-то мировых сил.

Спустя почти три десятилетия после начала эпопеи сюрреализма Макс Эрнст писал: "В качестве последнего суеверия, печального остатка мифа о творении западная культура сохранила легенду о суверенности творчества художника. Одним из первых революционных актов сюрреализма было то, что он атаковал эту выдумку действенными средствами и в самой резкой форме, усиленно настаивая на чисто пассивной роли так называемого автора в механизме поэтического вдохновения и разоблачая всяческий контроль со стороны разума, морали или эстетических соображений..." .

Эти формулировки в точности соответствуют и той программе, которая была предложена в "Первом манифесте" 1924 года, и самой практике художников.

Они применяли, если обобщить их практику, два вида приемов. Первый из них - приемы "механического" характера, то есть специфические процедуры, позволяющие обходиться без "контроля со стороны разума, морали или эстетических соображений".