Мне всегда охотно объясняют. Приятно, что американцы доброжелательны. А вчера, когда я возвращался из парка по Бродвею, ко мне подошел черный и попросил денег. От него пахло спиртом, и я ему не дал. Но я не мог уйти, потому что он упрямо стоял передо мной, загородив дорогу. В конце концов он стал сердито произносить какие-то слова и, ваяв меня за рукав, приблизил свое лицо ко мне почти вплотную. Тогда я отдал ему доллар, который взял с собой, чтобы купить хлеб. Не знал, что они такие нахальные. У нас писали, над ними издеваются. Не похоже.

Вернувшись к себе, я позвонил Рите, чтобы одолжить у нее что-нибудь на ужин. Но ее не было дома. Так и лег спать голодный.

Августа 22-е

Сегодня воскресенье. Я хотел пойти в парк заниматься и посмотреть зверинец, вход бесплатный, но неожиданно позвонила Рита. Она сказала, что была у знакомых, но поссорилась с ними и потому так рано вернулась. Если хочешь, пойдем погуляем, а то скучно. Когда мы шли через вестибюль, ее подозвал дежурный и протянул через стойку телефонную трубку. У нее сразу исправилось настроение, она стала смеяться и говорить по телефону. Один раз она оторвалась от трубки, чтобы сказать мне: «Алик, если ты спешишь куда-то, так иди, потому что звонит один хороший друг моего мужа, он сейчас приедет». Я поднялся к себе и пообедал колбасой, которую Рита мне подарила, сказала, она не может ее есть, очень твердая.

Вечером смотрел с улицы на открытый ресторан в Рокфеллер-Центре. Он расположен внизу, за оградой. И провел там много времени. Играла музыка. В ресторане было полно людей и горели разноцветные фонарики. Должно быть, там было еще жарче, чем на улице. Официанты в красных куртках разносили по столикам очень большие стэйки. Каждый занимал целое блюдо, оставалось только немного места для салата.

Две старушки с белыми красиво причесанными головами принялись за свои стэйки, едва официант поставил перед ними блюда. Меня после ритиной колбасы мучила жажда, не хотелось смотреть, как едят даже такую красиво приготовленную пищу, и я уселся неподалеку на скамейку.