Когда я снова подошел к ограде, то увидел тех же старушек и остатки еды на их блюдах. Старушки курили и, видимо, никуда не собирались уходить, хотя за их стульями и в проходах многие ждали, когда освободится место. Наконец к ним подошел официант и убрал посуду. Только после этого они поднялись и ушли. Я тоже пошел домой и по дороге увидел, как одна из старушек подозвала такси и уехала. Тут начался дождь. Я укрылся у витрины, над которой был навес. Там прятались от дождя еще несколько человек, а на выступе витрины нищий разложил свои пакеты с едой и ел, не обращая на нас никакого внимания. А как поступил бы этот нищий, если бы кто-нибудь принялся кричать на него, как сатирик на меня в приемной? Скорее всего, швырнул бы в него бутылку в пакетике, из которой тянул какое-то питье. Очень возможно, еще запустил бы вдогонку свою грязную торбу, которую он носил на шлее через плечо, как противогаз. И правильно бы сделал.

Неожиданно я услышал за собой русскую речь и увидел мужчину в безрукавке и женщину. Я сразу понял, что это эмигранты, а не туристы из Союза, какие-то эмигранты всегда растерянные. Наверное, я тоже. Мужчина попросил у меня спички и сказал, что встречал меня в гостинице, давно я в Америке? Они сказали, что они тоже недавно. Тут же позвали меня к себе, женщина налила вино, а мужчина поставил кассету Высоцкого. Было очень жарко, и кондишен так шумел, что приходилось повышать голос. Женщина же просто кричала, и он тоже. И я заметил, что когда она вступает в разговор, он тут же замолкает, а когда я, то нет. Но меня это ничуть не обижало, они были культурные люди, и мне было с ними интересно. А с Ритой мне не о чем разговаривать, она недостаточно образована. А других я не знал. Правда, я пытался подружиться с парнем в кепочке, с которым познакомился в ОМО, но, когда я позвонил ему, мне ответили по-английски. Тогда я вспомнил, что этот парень замялся, услышав мою просьбу дать телефон. Очевидно, он мне записал первые пришедшие в голову цифры. Конечно, было неприятно, что он мною пренебрег, но я подумал, это к лучшему, раз он такой, мы бы все равно с ним не подружились. Поэтому не удивительно, что мне не хотелось уходить от новых знакомых.