Когда же он сказал, что один известный американский писатель лучше в переводе, чем в оригинале, и стало быть, переводчик важнее писателя, я, чтобы позлить его, выпалил, а все-таки собака вертит хвостом, а не наоборот! Вдруг он стал кричать на меня, нагло, беззастенчиво, я был совсем ошарашен, а он кричал и размахивал руками, как у себя дома. Наверное, моего голоса совсем не было слышно. А эмигранты в приемной одобрительно кивали сатирику, ведь в существе спора они не в состоянии были разобраться.

Мне было стыдно, но я не мог заставить себя встать и выйти. А ожидающие в приемной улыбались, наслаждаясь моим растерянным видом. Только одна секретарша мне посочувствовала, она объявила, что меня вызывают, таким голосом, как будто это известие должно было принести мне облегчение. И правда, я был рад поводу уйти.

Служащий ОМО, который мною занимается, каждый раз меняет рубашку и галстук. Всегда, когда я прихожу, на нем другие. Красивые. Я в Союзе таких достать не мог. Костюмы, по-моему, тоже. Разговаривает и все время пыхтит сигарой. Не знаю, эмигрант он или американец, по-русски он говорит, как я. Но наверное все-таки американец, эмигранты сигар не курят и так не одеваются. И видно, каждый день принимает душ, пахнет от него какой-то освежающей эссенцией. Мне Рита говорила, как она называется, но я забыл.

Когда я закончил разговор и вышел в коридор, я опять увидел сатирика. Теперь он возмущался, что приходиться каждый раз сюда ходить просить деньги, а в Москве, он сказал, у меня были месяцы, когда знаете, сколько я получал. Вот! Он широко развел руки и назвал огромную сумму. Мне уже так была неприятна эта потная небритая морда, что я отошел в сторону, чтобы не видеть и не слышать его. Тут юркий паренек в курточке и смешной кожаной кепке подмигнул мне: он меня забыл, мы с ним когда-то в концерте выступали. Мне было приятно, что кожаный паренек, свидетель моей стычки с сатириком, обратился ко мне, не проявляя интереса к моему врагу. Мы еще поговорили с пареньком, я попросил у него телефон и дал ему свой, потому что думал, что мы с ним можем подружиться.