Поднимаешься от угла до следующего выступа по отвалам песка, золы, кусков искрошенной извести и битых черепков, затем вдоль кромки до следующей тропы, ведущей наверх, и т. д. Зигзагообразный маршрут. Маршрутов не меньше, чем в Альпах, — Симплон, Большой Сен-Бернар и т. д. Мулы в Андах. Пещеры. Площадки. С полдороги открывается вид гораздо более впечатляющий, чем с вершины или от основания. Пропасть над пропастью. Обрыв на обрыве. Ничто иное в природе не может дать такого верного представления о необъятности. Подниматься на пирамиды нужно на воздушном шаре. Множество других людей, также восходящих на вершину. Арабы-гиды в свободно ниспадающих белых балахонах. Это напоминает восхождение на небо в сопровождении ангелов. Телохранители-провожатые очень внимательны. Отдых. Боль в груди. Утомление. Однако нужно спешить. Лишь флегматики поднимаются размеренно. Старик с воодушевлением юноши. Давно предвкушал это удовольствие. Попробовал взойти. На полдороге выбился из сил. Снесли вниз. Попытался войти внутрь — упал в обморок. Вынесли. Прислонился к стене пирамиды. Бледный, как смерть. Вид самый что ни на есть патетический. Явно не для него. Он подавлен массивностью и таинственностью пирамид. Я испытываю нечто подобное. Меня охватил страх и благоговение. Ужас арабов. Мне предложили проникнуть внутрь сквозь один из боковых проходов.

Пыльно. Длинный сводчатый коридор, затем спуск, словно по стволу угольной шахты. Снова горизонтально, как в подводной шахте. Идти приходится сильно наклонившись, иногда сгибаясь пополам. Содрогаюсь при мысли о египтянах древности. Не иначе как внутри этих пирамид зародилась идея Иеговы. Устрашающая помесь ужаса и коварства. Поистине Моисей учился на познаниях египтян. Замысел Иеговы зародился здесь. Когда я взобрался на вершину, высота показалась мне не слишком большой. Я уселся на край и посмотрел вниз. Постепенно я стал нервничать, потом закружилась голова, и, наконец, мною завладел ужас.