А сегодня ночью мне приснился сон, как будто я и мама стоим на причале, а к берегу подходит корабль отца. Он машет нам, мы машем ему. С нами на причале жены и подруги моряков, они тоже пришли встречать своих мужчин из плавания. Папа сходит по трапу, мы обнимаемся и идем домой. Сон был такой реалистичный, такой настоящий, что когда я проснулась мне было очень плохо. Наверное это и называется "душа болит". Я плакала, то тихо, то громко и навзрыд.

Странно но успокоившись, я поймала себя на мысли, что я стесняюсь плакать громко, как будто кто-то осудит меня за это, как будто я кому-то доставлю неудобство. Я здесь четвертый месяц, а до сих пор живу с огдякой на неведомого кого-то. Хотя может это и к лучшему, это не дает совсем распуститься, а может это сумасшествие? Оно наступает, а я даже не замечаю?

10 января.

Вчера я поймала рыбку, красивую такую, яркую рыбку. У меня мелькнули сомнения, стоит ли ее есть, не является ли столь яркая окраска предупреждением что она ядовитая, но я не послушала свою интуицию и съела ее. Господи, как же мне было плохо. Мало того что меня вывернуло наизнанку, живот болел так, как будто я проглотила горящих углей. Ни вода ни сок не помогали. Я каталась от боли, я кричала в голос, забыв о своем решении не уподобляться животным. Не помню как я оказалась на берегу, но боль отпустила именно там. И когда я лежала на берегу в полном изнеможении, не имея сил двигаться, меня посетила мысль, что остров Лалуа, менее красивый чем мой, я называла раем меньше чем пол года назад. Окажись я здесь при других обстоятельствах, я бы, наверное, решила, что именно таким и должен быть рай, а сейчас он кажется мне адом.

Если бы "Элеонора" не разбилась о рифы, и мы нашли бы этот остров все вместе, мы бы дали ему имя Санта Моника, как и обещали Джонсу. И я с восхищением описывала бы его в своем дневнике. Если бы, если бы………