

К. Петров-Водкин. Голова офицера. Этюд
Подвиг был совершен исключительный. Спокойствие не покинуло его на войне.
Там, во время случайной встречи, на перекрестке, в городе, он думал только о своих подзащитных.
На передовой позиции он тоже думал о подзащитных – простите за невольную остроту. Думал о родине как настоящий воин.
Ни на минуту не теряя самообладания.
Защищенная орудиями позиция была главной целью неприятельской канонады. Снаряды сыпались на нее как… ну, как пункты и статьи во время того вспомнившегося мне сейчас разговора.
Одна из гранат не разорвалась. И, не обращая внимания на пальбу, прапорщик бросился к гранате.
Чтобы взглянуть на дистанционную трубку.
Благодаря этому мы узнали, с какого расстояния стреляют немцы.
Какой это великолепный подвиг! Какая выдержка и осмысленная смелость!
Без жеста и без красивой позы. Только дело – дело прежде всего.
Мы встретимся с ним после войны. В кулуарах суда. И я боюсь, что снова его не узнаю. Он будет во фраке.
А я не могу теперь представить его иначе как офицером; он преобразился в моем сознании. Вместо адвоката с револьвером я увижу офицера с портфелем.
И боюсь, что не узнаю его…»
В другом очерке – «Фланер», опубликованном в «Голосе Москвы», – с не меньшим пафосом утверждалась мысль о благотворном влиянии войны на некоторые испорченные натуры. Герой публикации, лицеист Коко, представитель «золотой молодежи», в мирное время вел рассеянный образ жизни. Вставал он поздно, убивая время, слонялся по Кузнецкому мосту или по бульварам, чтобы вечером привычно закончить день в каком-нибудь увеселительном заведении. Но вот началась война, и Коко как бы проснулся от спячки – пошел на фронт добровольцем и с честью погиб за Отечество.
Положительным героем для газетчиков стал и бывший футурист, участник многих скандалов художник М. Ф. Ларионов. Появление на улицах с раскрашенными лицами и другие эпатажные выходки – все осталось в прошлом. Теперь у него другой антураж: фронт, артиллерийская батарея, бои с германцами, контузия. Его соратник по художественному авангарду Г. Б. Якулов тоже оказался не лыком шит – командовал ротой, был награжден Георгиевским крестом.
