- Не дружинники ли тебя обчекрыжили, хлопец?

Асфальт, пожалуй, в Черкассах подметал?

- Там асфальта еще нет,- возразил стриженый, играя веселыми неспокойными глазами.- К тому же я не черкасский, а колхозный, вернее, совхозный...

И тут же залпом выпалил несколько данных о себе: на полевом стане вырос, еще мальчишкой подвозил к тракторам то горючее, то воду, а потом ушел на флот, отслужил свое и вот снова в родных краях... Проведал мать, распил чарку с земляками, ну а теперь...

- От матери, а куда?

- На Сиваш еду, слыхал но радио, химкомбинат новый строится. Добывать будут из рапы Гнилого моря все элементы, какие только есть в таблице Менделеева. Людей тому комбинату только подавай, особенно знатоки техники требуются...

- А ты знаток?

- Говорю же, батя, перед вами - еще неостывший моряк демобилизованный, а все наши хлопцы, будьте уверены, в технике боги! Вы вот здесь на мелях ползаете, а я - не глядите, что с виду пацанковатый - имел дело кое с чем таким, что вам и не снилось...

На судне парень сразу освоился, почувствовал себя как рыба в воде. Вскоре после того, как пароход отчалил, его уже знали на обеих палубах. Стриженая голова появлялась всюду - где ни посей, там и уродится. Кроме того, что был общительным по натуре, чувствовалось в ном еще какое-то простодушное тяготение к людям, даже как бы жажда на них, точно он изголодался по ним и теперь вот с первым встречным готов подружиться, рассказывать о себе, была бы только у того охота слушать. Паренька слушали с улыбками, кто с доброй, а кто и с недоверчивой, особенно охотно внимали ему свободные от вахты члены экипажа - совсем юные матросики-речники, им, видно, по душе пришлись его рассказы о морских плаваниях в далеких неведомых водах, о разных приключениях и опасностях.

- Ходил над водой, ходил и под водой, на таких глубинах, что ахнешь!..