- А вы тоже думаете, что господин Тьер отдал Клиши пруссакам только потому, что там стояли наши пушки?

Женевьева. Да, я именно так и думаю, гражданка. Центральный комитет Национальной гвардии получил на этот счет соответствующие донесения.

Женщины. Она политическая.

- А если и, так, разве она говорит неправду?

- Мой старик говорит, что ногу ему оторвала не картечь, а политика. Вот почему он занялся политикой и читает "Отечество в опасности".

Несколько солдат правительственных войск появилось возле пушки, среди

них Филипп Фор.

Бабетта (которая стоит под плакатом). А, Филипп, ты вернулся? Ты пришел в самый раз: булочная снова открывается.

Филипп. Потише, Бабетта: я не собираюсь приветствовать свою хозяйку. (Вместе с другими солдатами берется за пушку.)

Бабетта. Что вы делаете с пушкой? Чего вы хотите?

Филипп. Ее надо доставить в Версаль. Таков приказ.

Бабетта (кричит женщинам). Эй, вы! Они хотят украсть пушку!

Женщины. Кто? Эти вот? Эти сморчки?

Женевьева (подбегает к солдатам). Филипп! И тебе не стыдно?

Бабетта. Это помощник пекаря. Он привел их сюда, потому что знает наш квартал.

Филипп. Что вы тут делаете ни свет ни заря? Да не кидайтесь вы так на людей!

Женевьева. Мы тут затем, чтобы - как овцы шерсть - отдать вам пушки за белый хлеб.

Женщины (подбегают к солдатам). Эй, вы! Это наши пушки.

- Мы сами их купили всем кварталом, сами деньги собрали.

Филипп. Но ведь война окончена.

Женевьева. Ах вот что, и теперь вы хотите начать войну против нас?

Филипп. Пушки должны быть сданы пруссакам.

Женщины. Пусть пруссаки сами приходят за ними. Руки прочь! Посмейте только прикоснуться к пушкам, сопляки.

- Зовите сюда охрану от Кабэ.

Женевьева бежит к дому, где живут Кабэ. Она звонит. Мадам Кабэ выглядывает

из окна.

Женевьева. Будите скорей Жана, хотят утащить вашу пушку. (Бежит назад.) Эти пушки нужны не пруссакам, а господину Тьеру. Они нужны ему против нас, гражданки. Не отдадим ему пушку!