Филипп. Он еще только семинарист, И то лишь потому, что иначе не мог бы учиться.

Владелица булочной (в ярости). Он, значит, крадет деньги у братьев-монахов из общины святого Иосифа! Подходящее дело для вас коммунаров! (Уходит в пекарню.)

Из соседнего дома выходит Женевьева.

Женевьева. Доброе утро, Филипп. Как вам живется в новом веке?

Он бурчит что-то себе под нос.

Да-да, началось новое столетие. С эрой насилия покончено. Пушки мы уже отобрали.

Филипп. Да, теперь они в руках у женщин. Хорош новый век. (Подавленный, уходит в дом, где живут Кабэ и его брат.)

Женевьева, весело посмеиваясь, натягивает перчатки. По улице идет с

мрачным видом "Папаша".

Женевьева. Доброе утро, сударь. Не вы ли это отправились сегодня ночью на улицу Грано, где был захвачен генерал Леконт? Что с ним сделали?

"Папаша". Его расстреляли, гражданка.

Женевьева. И так было правильно?.. Кто же его расстрелял?

"Папаша". Кто же мог это сделать? Народ.

Женевьева. И без суда и следствия?

"Папаша". Конечно, нет. По суду народа.

Женевьева. И вы были при этом?

"Папаша". При этом был каждый, кто присутствовал. Послушайте, не ломайте себе голову над участью врагов народа. Есть дела поважнее. (Угрюмо насупившись, входит в дом, где живут Кабэ.)

Учительница смущенно смотрит ему вслед.

IV

19 марта 1871 года. Ратуша. Лестница, ведущая в зал заседаний Центрального комитета Национальной гвардии. У дверей сидит гвардеец; он ест хлеб с сыром и проверяет пропуска. "Папаша", Коко и мадам Кабэ ожидают. Делегаты спешат

на заседание.

Делегаты. Надо найти общий язык с мэрами двадцатого округа, чтобы обеспечить новые выборы.