В этот вечер Жестянщик ушел с концерта не один. А на другой день он вместе с балериной исчез из города.

Жестянщик вернулся через месяц...

Я и Витька ждали Сашку на углу Базарной улицы. Сашка опаздывал. Никто из нас никогда не опаздывал. Мы стояли и ругали его последними словами. Наконец Сашка появился и издали сообщил:

- Имею новость...

- Наплевать на твою новость. Почему опоздал? - спросил Витька.

- Нет, вы видали? Я бегу сообщить им новость, а ему на нее наплевать. Он еще не знает, на что плюет, но уже плюет.

- Сашка, не трепись, - сказал я. - Почему опоздал?

- Сообщаю: вернулся Жестянщик.

- Врешь? - спросил Витька.

- Новость из первых рук. Источник самый авторитетный.

Мы не поверили Сашке. У него все новости были из "первых рук" и из "самых авторитетных источников". На этот раз авторитетным источником была Сашкина мама.

- Проверим? - спросил я у Витьки.

- Я уже проверял, - сказал Сашка.

- Ничего, теперь мы проверим, - сказал я.

Мастерская была за углом. Мы подошли и заглянули в дверь. Жестянщик стоял за верстаком в своем комбинезоне. Он принимал работу, долго и мелочно торгуясь с пожилой женщиной.

- Ну как? - спросил Сашка. - А это видали?

Сашка вытащил из кармана газету: в хронике сообщалось, что после короткого перерыва балерина возобновила свое феерическое турне по городам Кавказского побережья.

Мы простили Сашке его опоздание. Жестянщик был нашим личным врагом. Почему - мы не знали. Он ничего плохого нам не сделал, и мы никогда не сказали с ним ни одного слова. Но он все равно был нашим врагом; мы это чувствовали и презирали Жестянщика за его двойную жизнь.

Особенно непримиримо Жестянщика ненавидел Витька. Открытых столкновений между нами не было, но Жестянщик, наверно, догадывался о нашей ненависти к нему. Как только мы встречали его с какой-нибудь женщиной, Витька не мог удержаться, чтобы не сказать: