Достаточно постирать колготки, и следа не останется, боли это не причиняло, было темно, так что никто ничего не заметил бы, и они возвращались домой, а не собирались куда-то. И тем не менее она сказала «твою мать». Вечер прошел так приятно, они отлично пообедали вдвоем, ни единой стычки, разговор не истощался, и все равно пара капель воды — и у нее вырвалось «твою мать». Так что она сказала бы, произойди что-нибудь серьезное? Если бы она сломала ногу или высадились бы русские?

Барбара никогда не употребляла такие слова. Грэм никогда не употреблял их, когда был с Барбарой. Во всяком случае, ничего, кроме «черт!», и то про себя.

В тот вечер, когда они пошли с Энн дальше по Странду, он мягко спросил.

— Что ты сказала бы, если бы высадились русские?

— А? Это угроза или обещание?

— Нет, я про другое: ты выругалась, когда забрызгала свои колготки. Вот я и подумал, что ты сказала бы, если бы сломала ногу, или высадились русские, или еще что-нибудь вроде.

— Грэм, — ответила она, подбирая слова, — вот когда случится, тогда и посмотрим.

Некоторое время дальше они шли в молчании.

— Полагаю, ты считаешь меня ханжой, но мне просто захотелось узнать.

— Ну, скажем, ты жил в ватке.

Больше они этой темы не касались, но Грэм не мог не заметить, как сам стал ругаться много чаще по мере того, как они с Энн становились все ближе друг другу. Сперва нерешительно, затем с облегчением, а затем со смаком. Теперь он матерился машинально, простым контрапунктом, как и все кругом. Ну а если и когда явятся русские, нужные слова тоже явятся сами собой.

— А как было сниматься в «По ту сторону Луны»? — спросил он теперь, когда они вечером вместе мыли посуду.

— Ну, похуже, чем в некоторых других. Много репетиций. Маленький бюджет, так что нам всем приходилось носить одни и те же костюмы. Помню, они переиначивали сценарий так, чтобы несколько эпизодов произошли в один и тот же день — и для того лишь, чтобы нам не надо было переодеваться.