— Гм-м, что-нибудь еще?

— Ну, я разыскал пару-другую фильмов с Энн и сходил посмотрел их.

— И рассказал Энн?

— Не все. Не сказал, что снова смотрел фильмы. Только немного о том, как на меня подействовало.

— И что говорит она?

— Ну, она говорит, ей жаль, что я ревнив — или собственник, или другое наиболее подходящее тут слово, но что это вовсе не нужно и она ведь ничего не сделала — и, может быть, я переутомился.

— Что-то, в чем ты сам чувствуешь себя виноватым? Какая-нибудь маленькая шалость, которую ты сублимируешь?

— Господи, нет. Если я был верен Барбаре пятнадцать лет или сколько там, за такой срок я уж никак не согрешил бы против Энн.

— Разумеется.

— Говоришь ты это не слишком убедительно.

— Да нет же, разумеется. В твоем случае — разумеется. На этот раз он сказал вполне убедительно.

— Так что мне делать?

— Я думал, тебе совета не требуется.

— Нет, то есть что со мной? Тебе что-нибудь такое знакомо?

— Собственно, не очень. Относительно ревностей на текущий момент я не так плох. Касательно адюльтеров — моего типа, не твоего, — я потрясающ. И тут у меня наготове отличные советы, в любое время, когда захочешь. Ну ладно… А вот насчет прошлого я не очень. — Джек помолчал. — Конечно, ты можешь заставить Энн лгать тебе. Заставить ее сказать тебе, что ничего не было, хотя и было.

— Нет. В любом случае бессмысленно. Тогда бы я смог ей не поверить, когда она скажет правду.

— Предположим. — Джек подумал, что проявляет незаурядное терпение. На протяжении длительного времени он почти не упоминал про себя. — Для меня все это чересчур уж бесплотно. Боюсь, на рассказ не хватит.