Странно, как люди, даже друзья, злоупотребляют твоим временем: только потому, что ты писатель, тебя, по их мнению, должны интересовать их проблемы.

— И ты ничего не можешь предложить?

И еще — сказав тебе, что в советах они не нуждаются, они, разумеется, их ждут.

— Ну, будь это я, то, думается, я пошел бы и оттрахал какую-нибудь шлюшку для исцеления.

— Ты серьезно?

— Абсолютно.

— И как же это может помочь?

— Ты и понятия не имеешь, как это помогает. Исцеляет все. Все — от легкой головной боли до творческой блокировки. Очень полезно также для исцеления от скандалов с женой.

— У нас скандалов не бывает.

— Совсем никогда? Ну, тебе я поверю. Мы со Сью скандалим порядочно. И всегда скандалили — не считая, конечно, безоблачных дней. Ну да в безоблачные дни мы не трудимся расстелить постельку и скандалим только из-за того, кому быть сверху.

Очки Грэма прояснились, и он увидел, как Джек набирает воздух для историйки. Следовало бы помнить, что внимание Джека, сколько бы оно ни длилось, всегда было обусловленным.

— С Валери — по-моему, ты с Валери не знаком, так ведь? — я скандалил без передышки. Ну да было это двадцать лет назад. Но скандалили мы с самого начала. Не твоя среда, мудачок; сплошь «Путь наверх» и «Своего рода любовь». Ручками под кровом автобусных остановок. Пытаешься отстегнуть подтяжку двумя замерзшими пальцами левой руки — а ты же правша! — пока делаешь вид, будто просто поглаживаешь ее бедро. И целуешь одновременно, и опускаешь свою вторую лапу на ее правое плечо, и нашариваешь, что положено. Ну, просто по чертовому Клаузевицу, верно? А вообще, если подумать, так оно и выходит.

Ну, сперва мы скандалили, куда я запущу руку, когда, сколько пальцев и так далее. Затем мы наконец осуществили высадку в Нормандии, и я подумал: порядок, конец скандальничеству. Куда там! Теперь мы скандалили, как часто, и когда, и где, и — это новый пакетик, Джек, ПОЖАЛУЙСТА. Проверь дату сбоку. Ты только вообрази: зажигать свет в самом запале, чтобы проверить дату на пакетике.