Ну, они могли бы поехать в Равенну. Мозаики он ненавидит. Нет, он по-настоящему ненавидит мозаики. Бенни оставил ему мозаики. Большое спасибо, Бенни.

— Мы могли бы поехать в Болонью, — сказал он наконец.

— Но ты ведь уже был в Болонье?

— Да.

— Ты ездил в Болонью с Барбарой.

— Да.

— Ну, Болонья так Болонья. Приятный город?

— Я забыл.

Грэм снова уставился на карту, Энн поглаживала его голову сбоку, пытаясь не чувствовать себя виноватой в том, в чем, она знала, было глупо чувствовать себя виноватой. После нескольких минут созерцания Грэм сказал негромко:

— Энн…

— Ну?

— Когда ты ездила в Италию…

— Ну?

— С Бенни.

— Ну?

— Где-нибудь там… где-нибудь там… Не думаю, что ты могла запомнить… — Он поглядел на нее с тоской, с мольбой, с надеждой. Она томилась желанием сказать в ответ то, что он хотел услышать. — …Но где-нибудь там было… и ты можешь вспомнить… вспомнить твердо…

— Что, милый?

— Что у тебя случились месячные?

Они начали тихонько смеяться вместе. Они поцеловались немножко неуклюже, словно оба никак не ожидали, что поцелуются, а затем Энн решительно сложила карту.

Однако на следующий день, когда Грэм вернулся домой на несколько часов раньше Энн, он поймал себя на том, что направился к ее книжным полкам. Он встал на колени перед третьей полкой снизу и посмотрел там на путеводители. Парочка путеводителей по Лондону, один по Пеннинам — никакого значения не имели. Путеводитель для студентов по Сан-Франциско; Джеймса Морриса — по Венеции; путеводители-справочники по Флоренции (разумеется!) и югу Франции; Германия, Испания, Лос-Анджелес, Индия. Он не знал, что она побывала в Индии. С кем она была в Индии, прикинул он, однако без особого рвения или ревности, если на то пошло, возможно, из-за того, что у него не было особого желания поехать туда самому.