Еще одна страница содержания, на этот раз проиллюстрированная снимком глубокой розовой расселины, увенчанной по сторонам тропическим лесом. Судя по виду, в расселине тоже шел дождь. Грэм был заворожен и слегка ужаснулся. Затем несколько страниц читательских писем, тоже проиллюстрированные топографическими снимками, затем восьмистраничная вкладка с еще одной поразительно красивой девушкой. На первой странице она сидела в плетеном кресле, одетая только в колготки; затем, совсем нагая, она играла со своим соском; затем со своей… там внизу; и так до восьмой страницы, где она как бы пыталась вывернуть свою… принадлежность наизнанку, будто брючный карман. На этой восьмой странице, пока мозг Грэма зазиял, его семя (как прежде он считал, но теперь и в этом не был до конца уверен) вырвалось наружу совершенно неожиданно. Оно разбрызгалось по левому рукаву его свитера, по бельевому ящику и по девушке-акробатке.

В панике, будто у него в распоряжении были считанные секунды, Грэм оторвал полоску туалетной бумаги и принялся промокать свой рукав, свой журнал, свой — за неимением лучшего слова — пенис и бельевой ящик. В отчаянии он увидел, что на пробковой крышке ящика осталось несколько влажных и довольно слизистых пятен. Он спустил набрякшую бумагу в унитаз и растерянно прикинул, что делать дальше. Пятна почему-то не казались похожими на простые пятна от воды. На что ему сослаться? Что именно он якобы пролил? Лосьон для бритья? Шампунь? Он подумал было побрызгать шампунем на бельевой ящик, чтобы, когда Энн спросит (как когда-то спрашивал его отец), он мог бы все-таки не солгать ей. Но что, если шампунь оставит непохожие пятна? Тогда ему придется сказать, что он пролил и шампунь, и лосьон. Звучит не слишком правдоподобно. И тут он осознал, что пробыл в ванной какие-то пять минут. Энн вернется еще очень не скоро. Он может посидеть и посмотреть, что произойдет с пятнами.