Движение не прекращается ни на минуту. Иной раз кажется, что машины вот-вот столкнутся одна с другой, что огромный ковш придавит самосвал. Напрасные опасения! Все так же быстро снуют машины, все так же поворачивается крестообразная стрела с ковшом, все так же дымит земля, и начинаешь понимать, что самосвалы перемещаются по строгому плану, что движения ковша имеют четкий ритм, что у великой стройки повсюду размеренное, ровное дыхание.

В небольшой кабине было душно. Слепуха подался вперед и, не отрываясь, следил за ковшом.

Ковш опустился к земле, а затем быстро пополз вверх по отвесной стене забоя. Взвыли моторы, кабина слегка накренилась вперед. Прочерчивая своими зубьями на стене ровные полосы, ковш погружался все глубже в землю.

Неуловимым движением руки Слепуха оторвал ковш от стены; взглянул налево - МАЗ на месте. Поворот - и ковш навис над кузовом, дно его тут же отвалилось, самосвал мгновенно заполнился землей. Чуть правее, из-за косого откоса, виднелись радиатор и кабина другого МАЗа, ожидавшего своей очереди. Поворачивая экскаватор обратно, Слепуха на мгновение увидел шофера самосвала - тот торопливо свертывал самокрутку.

Прошло двадцать пять секунд - и ковш снова опустился на землю.

МАЗы не задерживают Слепуху, механизмы работают безотказно. До конца смены еще пять часов, и надо выдержать темп, взятый с утра.

Сегодня особый день. Слепуха заканчивает первый миллион кубометров земли на строительстве. Правда, до миллиона осталось три тысячи кубов - две с половиной дневных нормы, но это было утром, а сейчас и полуторы не наберется. Где-то наверху - его отсюда не видно - развевается красный флажок. Федор Павлович Потапкин, начальник экскаваторной конторы, приехавший утром со Слепухой к забою, воткнул этот флажок в землю и сказал:

- Вот. Дойдешь до него и станешь миллионером. Понятно?