Слепуха прикинул расстояние. Его наметанный глаз точно определил пятьдесят пять метров. Многовато!

- Я уже два раза миллионер, - сказал он на всякий случай.

- Когда это было? До войны. Прошлыми делами нечего хвастать. Так что смотри! Если не дойдешь до флажка, Селиверстов примет смену и закончит твой миллион.

- Молод он для миллиона, - возразил Слепуха.

И вот забегали, закружились в пыли самосвалы, экскаватор быстро и размеренно замахал ковшом. Каждый взмах - дневная норма землекопа. Земля тяжелым потоком лилась в кузовы грузовиков.

Горячий молодой азарт охватил Слепуху. Стремительные взмахи ковша, быстрые повороты слились в один грохочущий поток движений. За день надо сделать полторы тысячи точно рассчитанных взмахов, столько же раз дернуть ручку, открывающую днище, три тысячи раз нажать педали поворотов, много тысяч раз передвинуть рычаги. И все эти движения у Слепухи удивительно пластичны и целесообразны - ни одного лишнего.

Еще один поворот - ковш отталкивается от стены и выплывает на желто-голубой фон неба. Тень его ложится на дорогу. Самосвала нет. Где он застрял? Ковш замирает в воздухе. Моторы на басовых нотах крутятся вхолостую.

- Эге-ге-гей! - задорно и весело кричит Слепуха, хотя и знает, что его не слышно наверху. - Пошеве-е-ливайся-я-я!..

Он дергает рычаг, и звук сирены наполняет забой. Где там МАЗ? Давайте сюда МАЗ! Прошло уже восемь секунд - потеряна треть ковша. Кто там зазевался? Слышишь сирену? Торопись!

Самосвал выползает из-за земляной стены. Шофер беззвучно шевелит губами - что-то кричит.

Слепуха продолжает разговор с самим собой.

- Не зевай, смотри! Не задерживай! Побыстрей давай, веселей вперед! кричит он в такт своим движениям.

Кто там следующий? Подставляйте свои кузовы, все будут насыпаны земли много. Хорошая земля, она ляжет в дамбу. Она сопротивляется, пылит, залепляет глаза и скрипит на зубах, словно мстит за то, что ее посмели потревожить. Но все равно машина сильнее ее, и земля послушно валится в ковш.