Пока кипела заварушка, Иванов очухался и, подобрав валявшуюся бутылку за горловину, шарахнул о стенку. Донышко осыпалось, обнажив кривые стеклянные жала.

— Убью!.. — промычал он и двинулся на Руслана.

Потасовка зашла слишком далеко. Руслан исподлобья смотрел на надвигающегося с «розочкой» толстяка и просчитывал возможные ходы. Собственно, можно ретироваться, показав пьяным подонкам спину, а потом костерить себя за малодушие. Или довести начатое до логического завершения…

Он сделал ложный выпал навстречу Славке. Тот отклонился в сторону, махнув перед собой разбитой бутылкой.

Юра полетел на пол, делая ногами круговую подсечку, и потерявший опору Славка опрокинулся на спину, издавая нечленораздельные ругательства…

— Руки за голову! Живо!

Оглянувшись на голос, Руслан взвыл, получив чувствительный удар по спине. В комнату, отдуваясь после бега, ввалились милиционеры. Коренастый старшина в берете с нашитым триколором замахнулся дубинкой.

— Живее, я сказал!

Сцепив руки на затылках, Юра и Руслан уперлись лбами в стену. На правом запястье Турбина немедленно защелкнулись наручники; руку заломили за спину. Туда же последовала левая, в другой браслет.

Под конвоем их вывели на улицу, к стоявшему у входа патрульному воронку. Водитель отомкнул «собачник» и хмуро подтолкнул их.

— Залазьте.

— Вы не тех берете! — возмутился Юра и ойкнул, схлопотав дубинкой.

— Лезь…

С трудом сохраняя равновесие, что довольно сложно, будучи закованным в наручники, они взобрались в железную будку. Дверь с зарешеченным стеклом захлопнулась…

— Ладно… — проворчал оперативник и подал ручку. — Расписывайся здесь и здесь… Миша, — крикнул он сержанту. — Выпускай его.

В дверях Юра нахлобучил кепку и поинтересовался.

— А когда мне явиться?

— По повестке, — буркнул опер, подшивая его объяснение к материалам. Разговор был окончен.