— Так что еще ты здесь видишь? — стараясь не терять терпения, поинтересовался Датчер.

— Ты мрачный, — Максина водила пальчиком по его ладони, — человек настроения… Угрюмый, унылый.

— Другие ничуть не лучше, — оправдывался Датчер.

— Короткая линия жизни…

Он, посерьезнев, отдернул руку.

— Благодарю тебя. — Мягкие прикосновения пальчиков Максины к коже ладони вселяли надежду. — Теперь мне все известно о себе и своей судьбе. Как я рад, что ты со мной здесь, в Сан-Диего.

— Так все это написано у тебя на ладони, — не я же распределила все твои линии. — Она подняла воротник. — Пошли отсюда, из этой вонючей закусочной! — И первой направилась к двери.

Все мужчины в зале провожали ее похотливыми взглядами.

— Ты не в ее вкусе, — прошептала Долли Датчеру. — Она призналась мне там, в туалете. Ты ей, конечно, нравишься, но ты не ее тип.

Датчер пожал плечами.

— Люди, которые гадают по руке, меня обычно не любят. Я это часто замечал.

Он догнал Максину, взял ее под руку, и они вместе пошли к машине.

— Ну а теперь, — заговорил он загадочно, — мы подходим к самому деликатному моменту… Мы… ну… мы едем в отель… я…

— Мне нужен отдельный номер! — твердо заявила Максина.

— Мне казалось, прежде нужно спросить, — пожал плечами Датчер.

— Джентльмены об этом никогда не спрашивают, — упрекнула его Максина.

— Не спрашивают, верно, но такое происходит без слов.

— Со мной такого никогда не происходит! — отрезала она.

— Мне это как-то прежде и в голову не приходило, — объяснял Датчер, когда они садились в машину. — Но ты абсолютно права.

Удалось получить лишь двухкомнатный номер — так как в отеле не было свободных мест; к тому же там остановились кое-какие знакомые из Голливуда, и когда Датчер столкнулся с ними в холле, то всячески давал им понять, что не имеет никакого отношения к этой женщине. Ах, если бы только не эта ее меховая отделка из рыжей лисицы!