— Ма-а-ма-а!.. — завывала малышка.

Наконец обе вошли в дом, и воцарилась желанная тишина.

— Чарли-и, — кричал мальчишка на бейсбольном поле, — ну-ка, брось мне мяч! Чарли-и, слы-ышишь?

Раздались четыре телефонных звонка; мать его подняла трубку, вышла к нему на веранду.

— Там тебе звонят из банка, хотят с тобой поговорить.

— Не могла сказать, что меня нет дома? — недовольно заворчал Эндрю.

— Но ты же дома! — возразила мать. — Откуда мне было знать, что…

— Ты права, ты абсолютно права! — И Эндрю свесил с кушетки ноги и сел.

Пошел к телефону, в столовую, поговорил с чиновником.

— Вы превысили свой кредит на сто одиннадцать долларов, — сообщил ему банковский служащий.

— Я считал, у меня около четырехсот долларов.

Эндрю скосил глаза на мать: сидит напротив на стуле, руки сложены на коленях, голову чуть наклонила — не дай Бог пропустить хоть слово.

— Вы превысили свой кредит на сто одиннадцать долларов, — настаивал на своем служащий.

Эндрю вздохнул.

— Во всяком случае, я еще раз все проверю, — пообещал он и повесил трубку.

— В чем дело? — насторожилась мать.

— Превысил банковский кредит на сто одиннадцать долларов, — нехотя объяснил он.

— Какой позор! Нужно всегда быть осторожным в своих действиях!

— Да, знаю, — огрызнулся Эндрю, возвращаясь на свою веранду.

— Ты ужасно безалаберный! — не отставала мать. — Как это не уметь следить за своими сбережениями?!

— Да, конечно, — согласился Эндрю, снова опускаясь на кушетку.

— А теперь поцелуй меня! — потребовала она.

— Это с какой радости? — поинтересовался он.

— Без всякой особой причины, — засмеялась она, — поцелуй, и все.

— О'кей! — И поцеловал.

Она на секунду удержала его в своих объятиях, потом он опять опустился на любимую кушетку; она дотронулась пальцем до его глазницы.