— Марта звонит…

Эндрю зацокал шиповками по полу, держа в руке старую перчатку филдера. Намеренно закрыл поплотнее дверь в столовую, давая понять матери — разговор строго конфиденциальный.

— Хэлло! Да. — Он слушал ее с самым серьезным видом. — Нет, думаю, что нет. До свидания, Марта, желаю удачи! — Он стоял, глядя в нерешительности на телефон.

Вошла мать; подняв голову, он спустился по ступенькам к себе на террасу.

— Эндрю, — начала она. — Хочу тебя кое о чем спросить…

— О чем?

— Ты не мог бы дать мне взаймы пятьдесят долларов?

— Боже мой!

— Они мне нужны позарез! Ты ведь знаешь, — если б не так, не попросила бы. Деньги нужны Дороти.

— Для чего?

— Собралась на очень важную для нее вечеринку; придет масса влиятельных людей, ей могут предложить роль, она уверена.

— Неужели приглашение на эту вечеринку стоит пятьдесят долларов? — Эндрю в раздражении стукнул шиповкой по верхней ступеньке, и от нее отвалился комок засохшей грязи.

— Конечно нет, Эндрю, что ты. — Тон у матери подхалимский — всегда такой с ним берет, когда выклянчивает деньги.

— Ей придется купить себе платье — не может ведь пойти на прием в старом! К тому же там будет один человек, она к нему явно неравнодушна.

— Так она его не добьется в любом платье — новом или старом, все равно, — мрачно предсказал Эндрю. — Твоя дочь далеко не красотка.

— Знаю! — Мать взмахнула обеими руками, — в эту минуту она казалась такой беспомощной, такой печальной. — Но все же… пусть попытается, пусть предстанет перед ним в своем лучшем виде. Мне ее так жаль, поверь, Эндрю!