— Все обращаются только ко мне! — завопил Эндрю высоким, пронзительным голосом. — Почему меня не оставляют в покое? Всем нужен только я. Ни минуты покоя! — Вдруг заплакал и отвернулся от матери, чтоб она не заметила его слабости.
С удивлением глядя на него, покачивая головой, она обняла его за талию.
— В общем, ладно, хватит. Делай, Эндрю, только то, что хочешь, и ничего, что тебе не по душе!
— Да, конечно… Да, прости меня. Я дам ей денег. Прости, что сорвался и наорал на тебя.
— Да не давай, Эндрю, если не хочешь!
Мать сейчас говорила искренне, и он верил ее словам; засмеялся натужно.
— Хочу, мам, очень хочу! — Похлопал ее по руке и направился на бейсбольную площадку.
А она так и осталась стоять, озадаченная, на верхней ступеньке.
На поле так хорошо — светит солнце, задувает легкий ветерок. На час Эндрю позабыл о всех своих бедах; но передвигался он по площадке так медленно… Бросок мяча отзывался болезненным уколом в плече. Игрок на второй базе уважительно назвал его «мистер», чего не сделал бы еще год назад. Тогда Эндрю было двадцать четыре.
Пробежка на восемьдесят ярдов
Передача слишком высокая и неточная, — пришлось сделать тоже высокий прыжок в сторону; мяч глухо ударил его по рукам, и он, увидев несущегося на него хавбека, выставил вперед бедро. Мимо промчался центровой, отчаянно пытаясь ухватить Дарлинга за колени и свалить на землю, но он, на высоком прыжке, ловко, без особых усилий обежал блокирующего игрока и лайнсмена1, которые устроили небольшую свалку неподалеку от линии схваток. Перед ним открывалось свободное пространство — ярдов десять, не больше; он бежал тяжело дыша, чувствуя, как колотятся по его ногам длинные щитки, слышал топот шиповок — игроки бросились за ним в погоню; другие беки хотят его опередить, оказаться первыми на боковой линии, у ворот, — весь эпизод у него как на ладони: игроки устремились к нему на полной скорости, блокируют, отвоевывают себе позицию повыгоднее — то пространство, которое ему еще предстоит преодолеть; все это он видел ясно, отчетливо, резко — будто впервые, будто раньше не понимал, что здесь, на поле, вовсе не беспорядочное, бессмысленное смешение азартно бегущих на большой скорости людей; что недаром шлепают по земле шиповки, раздаются крики игроков…