— Святость и святотатство, — поучал он бармена, — вот вам и все объяснение!

В бар вошли Макамер с Долли.

— Ну, едем в Мексику! — с места в карьер начал он.

— Сядь, — указал на высокий стул рядом Датчер, — и приведи мне какие-нибудь убедительные аргументы. Долли, ты выглядишь потрясающе!

Долли выглядела как всегда — худая, с заурядной внешностью, нервная, — но Датчер всегда был весьма осторожен в этом городе великолепных женщин, старался быть галантным и обычно ей льстил.

— Отдай мне Долли, — предложил он Макамеру, — и я поеду с тобой в Мексику!

Долли засмеялась, — от ее высокого, пронзительного смеха Датчеру всегда становилось немного нехорошо.

— Несчастный Датчер, — заверещала Долли, — несчастный, одинокий Датчер!

— Найди мне девушку, — вдруг сказал Датчер, даже не соображая, когда и для чего он это выпалил, — и я поеду с тобой.

— Побойся Бога, Датчер! — взмолился Макамер. — Сегодня суббота, восемь часов вечера — уик-энд, День труда…

— Я руководствуюсь лишь высокими моральными соображениями, — продолжал Датчер. — Мне нужно будет с кем-то поговорить.

— У тебя куча девок! — отбивался Макамер.

— Они мне надоели! — упорствовал Датчер. — Сегодня я устал от них. Подумай: война, «Убийство в полночь», непостоянство мужского характера, — вот я и удрал от них. Сегодня я в другом настроении. Хочу видеть перед собой новое, незнакомое лицо. — И принялся для большей убедительности широко размахивать руками, развивая свою тему, хотя уже почти раскаялся, что завел этот глупый разговор о девушке. — Мрачновато-задумчивое, страстное, с циничными глазами, в которых мелькает отчаяние, нагловатые, презрительные, обещающие бурю сочные губы, отброшенные назад черные волосы…