— Как Вы думаете, сколько сможет продержаться в СЭСе девушка, — сказала она, имея в виду Салон Этического Самоубийства, которую так легко напугать?

Шериф сделал шаг назад, потеребил подбородок.

— Пожалуй, недолго.

— Вот именно, — сказала Нэнси, подходя к нему вплотную и поднося к его лицу ладонь, — ребром вперед, — готовую к разящему удару каратэ.

Все Хозяйки были мастерами дзюдо и каратэ.

— Если вы желаете выяснить, насколько мы беспомощны, только шагните ко мне и сделайте вид, что вы Билли-поэт.

Шериф покачал головой и слабо улыбнулся ей.

— Что-то не хочется.

— Это самое умное, что Вы сегодня сказали, — проговорила Нэнси, поворачиваясь к нему спиной под смех Мэри. — Мы не напуганы, мы разгневаны. Впрочем, даже нет. Он того не стоит. Нам просто скучно. Как это всё нелепо и скучно: он должен был приехать из такой дали, произвести весь этот шум, чтобы в конце концов…

Она не закончила фразу.

— Уж очень это нелепо.

— Я не так сильно ненавижу его, как этих женщин, которые без борьбы позволяют ему делать это с собой, — сказала Мэри. — Позволяют, а потом даже не могут рассказать полиции, как он выглядит. И это Хозяйки Салонов!

— Просто они подзапустили каратэ, — сказала Нэнси.

Не только Билли-поэта притягивали Хозяйки Салонов Этического Самоубийства. Они притягивали всех негодников. Отказываясь принимать таблетки, негодники довели себя до сексуального сумасшествия, и всё в облике Хозяек — белые губы, большие глаза, обтягивающие трико, туфли — с магической силой влекло их и кричало: с е к с, с е к с, с е к с.

На самом деле любая Хозяйка, конечно, меньше всего думала о сексе.

— Если Билли будет действовать согласно своему обычному М.О.

— Очаровательно, — сказала Нэнси.

— Известно, что он пользуется также и телефоном.