Дряхлые дедули — отмеченные преклонным возраcтом, лысые, трясущиеся, с пятнами на руках — встречались весьма редко. Благодаря специальным уколам против старения, которые делались дважды в год, большинство людей выглядело на двадцать два года. То, что старый человек выглядел стариком, означало, что сладкоголосая птица юности покинула его до того, как были открыты эти уколы.

— Ну, мы уже выбрали меню для последнего ужина? — спросила Нэнси дряхлого дедулю.

Она сама услышала раздражение в своем голосе. Ее тон выдавал и ее волнение из-за Билли-поэта, и отчаянную скуку, которую наводил на нее этот старикашка. И ей стало стыдно: это было непрофессионально.

— Очень хороши котлеты из телятины в сухарях, — добавила она.

Старик нахохлился. Наступившее вновь детство сделало его жадным и хитрым — он заметил ее непрофессионализм и теперь жаждал отмщения.

— Не очень-то Вы милы. Я думал, вам полагается быть приветливыми. Я думал, что здесь весьма приятно.

— Простите, — сказала она. — Если я показалась Вам неприветливой, это вовсе не из-за Вас.

— Я решил, что надоел Вам.

— Нет-нет, — сказала она игриво, — что Вы. Вы ведь, конечно, можете рассказать много интересного.

Среди прочего этот дряхлый дедуля утверждал, что был лично знаком с Дж. Эдгаром Нэйшеном, аптекарем из Грэнд-Рапида, отцом этического контроля над рождаемостью.

— Тогда покажите, что вам интересно со мной, — велел он ей.

Он знал, что эта дерзость сойдет ему с рук. Дело в том, что он мог встать и уйти в любую секунду — вплоть до того момента, когда он попросит ее сделать укол, а он должен был попросить об этом. Таков был закон.

Искусство Нэнси и всех Хозяек состояло в том, чтобы не позволить добровольцу уйти и терпеливо уговаривать, ублажать, улещивать его, медленно приближаясь к цели.