То есть внешность у Ильи Ефимовича была самая располагающая. Чем-то напоминал он добродушного хомяка. Серьезный и достойный человек - вот какое впечатление производил Илья Ефимович с первого взгляда. Другое дело, что впечатление это было обманчивым и довольно скоро окружающие убеждались в том, что Илья Ефимович не так прост, как показался с первого взгляда, и даже очень-очень не так прост... Более того, Илья Ефимович на самом-то деле порядочная скотина и сволочь редкая, но это уже выяснялось гораздо позднее, когда исправить положение было уже нельзя... Многое можно вспомнить о прошлой его жизни, о всех тех пакостях, которые устроил он близким людям, но речь вовсе не о том...

Понышев когда-то был активный шестидесятник, считал себя романтиком и страстно любил самодеятельную песню, а потому нельзя в этой связи не отметить хотя бы мельком, в скобках одну особенно скверную привычку Ильи Ефимовича - а именно привычку ходить весь день по своему участку в черных сатиновых трусах и громко насвистывать. Это непрерывное насвистывание - при том, что слуха сосед наш лишен абсолютно, - уже через пять минут способно было кого угодно довести до белого каления. Когда же навязчивый свист этот слышишь сутками... В общем, поделом......

Удивительно, что, вполне понимая и осознавая свое природное сходство с хомяком, Илья Ефимович собственными усилиями еще более усугубил это сходство, когда отпустил редкие рыжие усики, которые кустиками топорщились у него по сторонам рта, когда стал прилизывать волосы на лакейский пробор, ото лба к вискам, и особенно тогда, когда купил себе круглые очки с близко посаженными стеклами. Эти очки окончательно довершили неприятное сходство Ильи Ефимовича Понышева с хомяком.

Речь недаром зашла о внешности, ибо внешность в данном случае как нельзя лучше свидетельствует о характере Ильи Ефимовича, об образе его жизни, о привычках, о радостях и огорчениях.