Жизнь Ильи Ефимовича состояла из маленьких удач и маленьких потерь, из мелких радостей и мелких же огорчений... Илья Ефимович, может быть, рискнул бы и бросился однажды за большой удачей, но слишком он был осторожен и прекрасно понимал, что завладей он каким-нибудь большим и аппетитным куском жизненных благ - сейчас же налетят на него со всех сторон алчные хищники и отнимут добычу, может быть, даже и вместе с самою жизнью. Что там далеко ходить за примером - ведь застрелили же только за последние два года и банкира Агуреева, и биржевика Тебенькова, зарезали под рижской эстакадой сутенера Зворыкина, отравили черной икрой начальника таможни Виталия Петровича Муху с домочадцами, и на всех похоронах был Илья Ефимович Понышев, и речи говорил, поскольку это все бывшие однокурсники, сослуживцы и соседи.
А потому он и не высовывался, и не рисковал. Экономил вот на билете до Ерденева десять рублей в случае ревизоров - или, если пофартит, то все восемнадцать - и был вполне доволен.
Понышев все рассчитал верно: электричка до Калуги была последней, а потому вероятность появления ревизоров приближалась к нулю. Они любят работать в поездах многолюдных, дневных, частых, когда удобнее выходить на станциях и пересаживаться на встречную электричку...
Понышев ехал, рассеянно усмехаясь и напрочь отрешившись от внешнего мира. Взгляд его блуждал в иных пространствах. У Ильи Ефимовича, как и у всякого маленького человека, имелось две-три заветных мечты, которые он обычно приберегал для долгой дороги, когда можно было неторопливо и без помех проживать их от начала до конца. Грезы эти помогали скрасить дорожную скуку и убить время.